Как правильно организовать свой бизнес: С чего начать свой бизнес — пошаговая инструкция с нуля

Содержание

Наш кадровый маркетплейс сегодня идеален для фрилансера

МОСКВА, 14 окт — ПРАЙМ. Стать фрилансером — мечта многих: в воображении возникают волны теплого морского прибоя, плещущиеся у ваших ног, и вы сами — на лежаке с ноутбуком, расслабленно или с жутко деловым видом выполняете заказы и получаете денежные переводы. Никаких начальников, дресс-кода, строгого офисного графика, беготни и необходимости ежедневно добираться до работы в переполненном вагоне метро. Полная свобода — казалось бы, вот он, идеал, к которому следует стремиться!

Эксперт оценил, сколько еще будет длиться укрепление рубля

Эта картинка будоражит неокрепшие умы, пожалуй, не меньше, чем в середине «нулевых», когда молодые и не очень люди, набрав заказов на копирайт или верстку сайта, уезжали зимовать на Гоа, а то и задерживались «в странах вечного лета» годами. Пертурбации валютных курсов, смена парадигмы работы компаний, а позже и ковидные ограничения скорректировали реальность, однако желающих работать на себя, а не «на дядю» меньше не стало. Новый импульс фрилансу дал локдаун, когда на удаленку перевели даже тех, кто ранее не мыслил себя вне стен офиса. Многие, потеряв в зарплате, успешно нашли подработку и задумались — а может, стоит вовсе перейти в свободное плавание?

Это, бесспорно, один из трендов современного общества — в развитых странах малый и средний бизнес является краеугольным камнем экономики. Если вы решите быть в тренде, очевидно: ты сам выбираешь, с кем и на каких условиях сотрудничать, корректируешь загруженность и определяешь удобное время работы.

Но есть и немало минусов. Никто не гарантирует, что работодатель не «прокатит» с гонораром, а для того, чтобы отстоять свои права, нужна юридическая грамотность, а для ведения документации придется стать настоящим гуру бухучета. Кроме этого, в любом бизнесе есть горячий сезон и периоды спячки, в зависимости от которых загруженность и доход могут «скакать» в десятки раз. Клиенты тоже бывают капризными, и для эффективного взаимодействия с ними порой необходимы навыки психолога.

Наконец, необходимо правильно себя организовать, чтобы делать работу качественно и вовремя, что особенно непросто, если есть домочадцы, считающие, что раз вы «ничего не делаете», то можно навесить на вас побольше бытовых дел.

Избежать многих проблем позволяет льготный режим для самозанятых, стартовавший в России в 2019 году и ставший массовым год назад. На текущий момент число самозанятых, оценивших его удобство, превысило 3 миллиона человек, и, по оценке Минтруда, к 2030 году достигнет 10-11 миллионов.

Одно из преимуществ специального налогового режима, предполагающего уплату налога на профессиональный доход по ставке 4 или 6% — возможность автоматизировать расчеты. Не нужно составлять никаких отчетов и деклараций, чек автоматически формируется в приложении, а регистрация занимает считанные минуты. Это оценили те, кто работает во фрилансе, ведь, как было сказано выше, далеко не все обладают специальными юридическими и бухгалтерскими знаниями.

Современным и актуальным решением этой проблемы является электронный кадровый маркетплейс. Это система, в которой налажено грамотное взаимодействие между заказчиками, исполнителями, регуляторными органами и кадровыми сервисами. Она объединяет усилия всех игроков рынка и позволяет бизнесу полностью отказаться от операционной деятельности, сократив расходы на найм сотрудников и ведение документации. Вся работа ведется дистанционно, что немаловажно в условиях пандемии.

Продукт, который предлагает «Рокет Ворк», отвечает всем современным требованиям рынка. Это своего рода национальный «зарплатный проект» с централизованным хабом расчетов, который позволяет автоматизировать процессы подбора и найма персонала, заключения договоров, расчеты и налоговые выплаты, а также подготовку отчетности. Отношения с налоговой службой, фондами, ведомствами и прочими государственными структурами наш маркетплейс также берет на себя, позволив заказчикам и исполнителям сосредоточиться на бизнесе.

Запустить такую площадку на базе «Рокет Ворк» можно за 2-3 часа, а если брендировать Личный кабинет и «повесить» на свой домен — то 3-4 недели. Заказчики получат HR-кабинет, автоматизирующий работу с исполнителями, их поиск и подбор. Весь документооборот и отчетность ведутся онлайн и также автоматизированы. Исполнителю достается собственное приложение с официальным местом работы и отчислениями, а получение денег от заказчика гарантировано.

Таким образом, наш инструмент выгоден фрилансерам тем, что существенно упрощает их работу, предоставляет возможности для заработка с любой удобной для вас загрузкой и полной легализацией дохода. С подтвержденными доходами вы сможете брать кредиты на любые цели по приемлемым ставкам, а ваши права будут защищены законом. Кроме того, клиенты маркетплейса получают 50-процентное субсидирование расходов на использование отечественного ПО и льготы для отдельных категорий исполнителей.

Испробовав наш продукт на себе прежде, чем предложить его рынку, мы убедились, что приложение «Рокет Ворк» на сегодняшний момент, пожалуй, лучшее — начиная от удобного интерфейса и заканчивая использованием самых передовых технологий. Мы постоянно совершенствуем наш продукт, находясь в авангарде рынка и формируя новую реальность цифрового мира.

Увеличение прибыльности бизнеса. Конверсия компетенций и геораспределённых ресурсов в высокотехнологичные сервисы

МультиКарта и Сервионика: Увеличение прибыльности бизнеса. Конверсия компетенций и геораспределённых ресурсов в высокотехнологичные сервисы

Крупнейшая процессинговая компания в России — МультиКарта и ведущий мультисервисный провайдер и ИТ-интегратор — Сервионика примут участие в Международном ПЛАС-Форуме в Москве: «Online&Offline Retail 2021», который пройдет 16 ноября 2021 г. в г. Москве.

В сессии № 3 «e-Commerce. Ключевые драйверы и новые точки роста»: одним из спикеров по теме «Кастомизированные решения по приёму онлайн-платежей» выступит Кривошапкин Борис, Начальник отдела продаж МультиКарты, [email protected] 

На стенде № 32 компании Мультикарта и Сервионика представят эффективные решения для бизнеса.

МультиКарта расскажет о сервисах для приема онлайн-платежей, повышающих прибыль интернет-магазинов и приложений:

Как использовать эффективные технологии, влияющие на безопасность и скорость онлайн-платежей. Преимущества технологий Card-on-File (рабочие сценарии на ее основе), хPay, р2р-оплат, участия в специальной программе ПС. Возможности интеграции. 

Как повысить прибыль бизнеса с помощью инструментов увеличения конверсии.

МультиКарта постоянно улучшает платежные формы и сценарии оплаты, работает напрямую с платежными системами, имеет собственный MPI, а также предоставляет высочайший уровень доступности сервиса (99,99%) и комплексное антифрод-решение.

• Компания имеет собственные перспективные наработки, и расскажет, как подобрать наиболее эффективное решение для вашего бизнеса с учетом его специфики. 

Как работают реализованные решения МультиКарты. Разбор кейсов, партнёрские предложения.

Сервионика покажет преимущества сервисной модели в проекции на любой объект оказания услуг:

• Как в сжатые сроки выявить ключевые потребности клиентов. Компания применяет отработанные методики экспресс-интервью, технических обследований и аудитов, позволяющие получить максимально близкое к реальности представление об актуальном состоянии инфраструктуры. 

• Как предложить оптимальную сервисную модель.

Сценарий наложения географии присутствия клиентов на матрицы компетенций и утилизации инженерных ресурсов Сервионики позволяет в течение 1-2 дней оценить зоны синергии и создать прототип услуги, учитывающий техническую и коммерческую составляющие.

• Как за счёт интеграции технологической базы Сервионики и Сервисной платформы МультиКарты получить лучшее соотношение качества услуг, стоимости и взаимозаменяемости привлекаемых инженерных ресурсов за счёт гибких сценариев подбора.

• Как без потерь для бизнеса оценить качество работы исполнителя. Опыт участия в проектах федерального уровня и макрорегиональное управление сервисами позволяют в срок до 2 месяцев организовать оказание услуг в формате пилотного проекта. По результатам пилота выполняются корректирующие действия направленные на повышение качества сервиса.  

• Как оперативно тиражировать сервисы на новые регионы и объекты ИТ-инфраструктуры.

Также Сервионика поделится практическим опытом обслуживания территориально распределённых сетей на примере контрактов с такими клиентами как Почта России, ВТБ, МегаКаунт, Директ Кредит Центр, Банк Жилищного Финансирования, ЗдравСервис и др.    

Стать делегатом, спикером или спонсором, узнав обо всех преимуществах и вариантах участия, можно пройдя по ссылке:

  

Поспешите зарегистрироваться, количество мест ограничено!

Напоминаем, что участие бесплатно для сотрудников:

• Торговые сети (B2C)

• Операторы общественного транспорта

• Авиакомпании

• АЗК

• Производители FMCG

• HoReCa

Следите за нашими новостями на информационном портале Retail-Loyalty.org, официальном сайте мероприятия, а также присоединяйтесь к числу наших друзей в Facebook, Telegram и к официальному каналу в Telegram: ПЛАС Форум

До встречи на Форуме!

По дополнительным вопросам обращайтесь в Оргкомитет ПЛАС-Форума!

эл.почта: [email protected]

тел.:  +7 495 961 1065

Источник: Retail-loyalty.org

Владелец «Тануки» Александр Орлов: «Я против новой этики»

Ресторатор рассказал Business FM о конфликте вокруг «толерантной» рекламы, о мечте, которую пока не может себе позволить, и о том, каково вести бизнес на разных континентах

Александр Орлов. Фото: @alexanderorlovbulldozer/Facebook

Когда на «Тануки» за рекламу с изображением чернокожих и радужного флага ополчилось так называемое «Мужское государство», владелец сети Александр Орлов ничего в своей рекламе менять не стал. Впрочем, это не первое для него столкновение с хейтерами. Что это — коммерческий расчет или просто драйв? И на что мультимиллионеру не хватает денег?

Мы сегодня в гостях у Александра Орлова, создателя Bulldozer Group. В основном его связывают с брендом «Тануки», самым крупным, хотя у Александра очень много всего, и даже не только ресторанов. Александр, сколько у вас ресторанов? Это так, чтобы познакомиться.

Александр Орлов: Ну, в общей сложности порядка 140, наверное.

Из них «Тануки»?

Александр Орлов: 80.

Ну, большая часть.

Александр Орлов: Да.

У вас еще кинопродакшн, YouTube, Instagram, теперь еще и бани.

Александр Орлов: Бани будут скоро, все верно.

Любимый проект?

Александр Орлов: Любимый проект, потому что я сам люблю ходить в баню.

Не так много времени прошло, как вы крупно попали в новости повсюду с дерзкой рекламной кампанией «Тануки».

Александр Орлов: Нет, мы попали не из-за рекламной кампании, а из-за того, что мы отказались удалять некоторый контент.

Да, который напоминает эмблему ЛГБТ-движения…

Александр Орлов: Нет-нет, удалять просили больше контент, связанный с темнокожими актерами. ЛГБТ — это вообще было полтора года назад.

Ну, значит, припомнили?

Александр Орлов: Да.

До кучи. Ну, дело в том, что небезызвестное «Мужское государство», в сущности, объявило вам войну, причем войну с запугиванием, запугивая курьеров, запугивая «Яндекс». Это был некий кризис для вас?

Александр Орлов: Да нет, почему, какой кризис?

Ну, «Вкусвилл», который за несколько месяцев до этого провел чем-то похожую рекламную кампанию, вызвав [возмущение] со стороны определенной части населения, тут же это свернул. Вы не только не свернули, но и развернули.

Александр Орлов: У меня позиция следующая: я много раз говорил, что мы размещаем тот контент, который считаем нужным. Мы частная компания, и все, что в рамках законодательства, мы имеем право размещать, это свобода высказывания. И никакая организация, ни маргинальная, ни какая-либо еще, ни «Мужское государство», ни «Женское государство», ни какие-то нацменьшинства и секс-меньшинства не вправе нам указывать, как нам работать и какую рекламу нам размещать на тех или иных ресурсах. Поэтому мы никогда никаких уступок никому не сделаем, будем делать то, что нам кажется правильным.

А когда все это запускалось, вы это ощущали как провокацию, думали, что реакция может быть именно такой?

Александр Орлов: Да нет, во-первых, со мной лично никто не согласовывает контент в Instagram. Вы думаете, что со мной каждый пост согласовывают? Нет, конечно. Я не знаю, что там было, я вижу просто иногда, открываю Instagram, появляется реклама с темнокожими людьми. Что в этом такого провокационного на самом деле? Там девушка и парень, девушка блондинка, парень темнокожий, они там вместе держат ролл, вы, наверное, видели. Там какая-то провокация?

Для меня нет.

Александр Орлов: А для кого есть?

Нет, ну потом еще вытащили все-таки то, что было раньше: ЛГБТ.

Александр Орлов: Ну, ЛГБТ, там просто коробочка, окрашенная в цвет радуги, да, это было полтора года назад.

Ладно, «Мужское государство» — это организация, которая, к счастью, [не пользуется] особой популярностью или благосклонностью каких-то сильных людей.

Александр Орлов: Это абсолютно маргинальная структура, да.

Но у нас ведь есть и депутаты. Вот припоминается «Чистая линия», она просто сделала мороженое «Радуга», депутаты ее требовали запретить, и эта вся история была не на уровне «Мужского государства».

Александр Орлов: Когда мы полтора года назад просто покрасили в цвет радуги лого, были какие-то выступления депутатов на федеральных каналах. На прицеле у этих критиков были мы, BMW и Mercedes. И были разговоры о том, что как мы имеем право вот это все делать. Но это, на самом деле, не является пропагандой. Пропаганда — это что? Это какие-то гей-парады, против которых я тоже выступаю, я против гей-парадов. А то, что мы окрасили лого, — это не пропаганда, это просто говорит о том, что мы толерантно относимся ко всем, в том числе и к секс-меньшинствам, вот и все.

И все-таки заподозрить вас в готовности бросить в публику нечто, что часть публики может привести в раздражение, можно, потому что это не первая история. Вспомним ресторан «Хорошая девочка».

Александр Орлов: Опять же, я просто высказывался иронично, но довольно жестко…

Да, я уж процитирую, что там есть «можно войти спереди и сзади».

Александр Орлов: Да, я сказал, что можно зайти в «Хорошую девочку» и спереди, и сзади.

Здесь «Мужское государство» ничего не имело против, депутаты тоже, но другие…

Александр Орлов: Феминистки обиделись.

Они обиделись, да.

Александр Орлов: Это называется «новая этика».

Еще было ваше высказывание насчет стройности фигуры и насчет того, что нестройных вы не берете на работу.

Александр Орлов: Толстых я не беру на работу, да.

Ваше право, все понятно…

Александр Орлов: Мое право.

Но тем не менее осталось немного предпринимателей, которые свое личное мнение так смело бросают, так сказать, публике в лицо. Это что-то из веселых нулевых годов, когда такого было гораздо больше.

Александр Орлов: Это просто моя точка зрения, я считаю, надо высказываться, я против новой этики, я считаю, что она ограничивает право на свободу слова многих людей.

А скажите, такая провокационность… Вы сказали, что ее нет, никакой провокации, но все-таки, когда поднимаются волны, значит, провокация есть. Это ваш драйв, адреналин, или это стратегия?

Александр Орлов: В некоторых ситуациях и стратегия в том числе.

Это приносит коммерческий результат?

Александр Орлов: Да, конечно.

Потому что просто рекламу, о которой никто не говорит, с которой никто не спорит, ее, конечно, замечают, но не настолько?

Александр Орлов: Это, конечно, имеет здравое зерно, это помогает продвигать наши предприятия, наши заведения.

Так чего здесь больше, это бизнес-стиль или это образ мыслей?

Александр Орлов: Это один из векторов. Маркетинг включает в себя много разных векторов, это и пиар, это и наружная реклама, реклама у блогеров, размещение, интеграция с ними, это и YouTube…

И реклама у «Мужского государства»?

Александр Орлов: Не стал бы так говорить. Но, на самом деле, рывок в СМИ мы сделали мощный.

Огромный.

Александр Орлов: И я думаю, те издержки, которые мы понесли [были оправданны].

Они все-таки были?

Александр Орлов: Ну конечно были.

А в чем? Потому что это было запугивание, в прямом смысле слова. Кстати, я не знаю, обратились ли вы в правоохранительные органы, каков результат был?

Александр Орлов: Обратились. Результат в процессе.

А издержки?

Александр Орлов: Они, например, заказывали еду и ее не оплачивали, это раз. Они совершали DDoS-атаки на наш сайт, это два. В-третьих, мы нанимали организации по кибербезопасности, которые нам помогали эти атаки отражать. В-четвертых, они атаковали наших подрядчиков, например, платежные системы и так далее. Это все довольно прилично ударило по нам именно финансово.

В результате узнаваемость бренда, лояльность выросли?

Александр Орлов: Как только мы увидели, что начались такие нападки, мы приняли решение максимально идти в СМИ и рассказать всем об этой ситуации в надежде на то, что адекватных людей больше, чем этих маргиналов. Собственно говоря, так и произошло. Поэтому, естественно, нас поддерживают нормальные, адекватные люди, и лояльность как раз выше стала значительно, намного выше, чем была до этого.

А в среднем чеке в «Тануки» это спустя месяц-полтора-два отразилось?

Александр Орлов: Она так быстро не отражается, нет.

Еще вы очень сильно отличаетесь от всех тем, что у вас постоянно появляется что-то новое, даже после таких тяжелых ковидных периодов с закрытиями. От рестораторов мы слышим, что уж, по крайней мере, жирок-то точно пришлось спустить, а у вас все время открытие новых заведений. Откуда у вас деньги? Или ковид был нестрашен?

Александр Орлов: Любой кризис, а ковид — это кризис, — это возможность развиваться и воспользоваться ситуацией для того, чтобы получить какие-то новые возможности. Мы в тот момент воспользовались тем, что подписали несколько объектов, которые тогда было выгоднее взять. Сейчас постковидный синдром уже закончился, на мой взгляд, по крайней мере в сознании наших людей. И сейчас и мы, и наши коллеги открывают очень много новых предприятий, новых ресторанов, куда сложно попасть, куда стоит запись, очередь и так далее. Поэтому мы тоже развиваемся.

Что самое главное?

Александр Орлов: Где деньги, вы хотите спросить?

Знаете, я сейчас чуть-чуть по-другому спрошу: что главное, чтобы сделать новый шаг с ресторанами? Найти точку?

Александр Орлов: Найти точку, придумать концепцию.

То есть это не то чтобы большие деньги, это момент надо ловить?

Александр Орлов: Ну, деньги немалые тоже.

Откуда они взялись после ковида?

Александр Орлов: Вообще, слава богу, что мы во время локдауна за счет того, что у нас есть доставка, не сидели в минусе.

Вы в детстве мечтали стать поваром, как я читал?

Александр Орлов: Не мечтал, а хотел.

Это принципиальная разница?

Александр Орлов: Да, большая.

То есть мечтать — это абстрактно, а хотеть — это конкретно?

Александр Орлов: Нет, мечтать — это очень сильно хотеть.

А, хорошо, буду знать. Вам какие-то обстоятельства не позволили, в кулинарный вас не взяли, пришлось в каких-то инженерных институтах учиться. Про это, кстати, поговорим еще. Но вы все равно готовите, это ваша страсть, я знаю.

Александр Орлов: Я уже не готовлю, если честно, потому что некогда и негде. Потому что много провожу времени в отелях, в отелях как-то готовить не с руки.

У вас образ жизни такой, что вы живете в отелях?

Александр Орлов: Ну да.

Вы ведь в Дубае любите жить?

Александр Орлов: В Дубае у меня ресторан, и я там и ем, поэтому мне готовить тоже не нужно, у меня постоянные дегустации, там дегустация на дегустации. Сейчас лечу в Дубай на следующей неделе, у меня там каждый день по две дегустации, поэтому готовить уже неактуально.

Ресторанов у вас много всюду, может быть, вы из наших рестораторов больше всех имеете ресторанов за границей и в разных странах.

Александр Орлов: Ну, насчет заграницы, наверное, да.

На Украине, в Казахстане, в Юго-Восточной Азии, в Дубае, в Америке. В Америке жив ресторан?

Александр Орлов: Жив.

Он перенес локдаун? Он в Нью-Йорке?

Александр Орлов: В Майами. Он, наоборот, что удивительно, до локдауна работал где-то в ноль, а после он стал плюсить, и очень хорошо плюсить.

А во время локдауна государство платило деньги?

Александр Орлов: Платило, да, потому что Майами — это один из немногих городов, который был открыт все это время, и там был бум.

Все приехали из Нью-Йорка?

Александр Орлов: Не только из Нью-Йорка, со всего мира. Во время локдауна было три локации в мире, куда можно было прилететь: Дубай, Майами и Мальдивы. Еще Тулум (в Мексике) тогда тоже был открыт. Вот четыре точки, но Тулум совсем экзотический, а вот Майами да, там все хорошо, мы там еще несколько проектов новых делаем.

А где больше всего пострадали ваши рестораны в какой стране?

Александр Орлов: Нигде, мы в принципе особо ничего не закрыли, один-два, может, которые были не очень успешные, мы их «похоронили» под шумок, и все.

Это потому что у вас так круто, или потому что, на самом деле, все было не так уж страшно? В Юго-Восточной Азии все ведь полностью закрыли.

Александр Орлов: Там было плохо все, да, но там, слава богу, пошли навстречу арендодатели, они скидки сделали. Там государство выплатило деньги.

А каков наш российский опыт в этот период, у вас же есть с чем сравнивать, везде одинаково получилось?

Александр Орлов: В России нормально, я не могу жаловаться, в России действительно были и льготные субсидии, и какие-то еще преференции, о нас позаботились.

Вообще, все познается в сравнении, и у вас уже давным-давно бизнес разбросан. В основном он, конечно, в России, но много опыта в самых разных местах. Где лучше вести бизнес?

Александр Орлов: Везде нормально вести, где он дает доходность, везде есть свои какие-то нюансы, которые зависят от страны, от ее менталитета, от ее количества жителей, от наличия туристов или отсутствия туристов. А в целом если есть правильная концепция и опыт в этой сфере, то везде можно работать.

И прямо нет разницы?

Александр Орлов: Ну, разница всегда есть, это связано со страной, в одной стране одни какие-то условия, в другой другие и так далее. В Дубае, например, много религиозных праздников, и в некоторые дни нельзя продавать алкоголь. Там сезонность, там летом очень жарко и, конечно, летом спад [посещаемости].

А с точки зрения дохода, вы сказали, по доходу надо судить, тоже везде одинаково или все-таки есть лидеры?

Александр Орлов: В Дубае, например, затраты на ресторан, открытие ресторана примерно в два-три раза больше и доходность в два-три раза выше, если это успешный ресторан.

А, скажем, в Европе, в Америке?

Александр Орлов: Спокойнее все, там все-таки налоги. В Дубае нет [таких] налогов, а там есть, поэтому там эти налоги обнуляют то количество дохода, которое могло бы быть. Поэтому тут все везде одинаково.

У нас в стране вы в большом бизнесе с 1998 года, до этого вы тоже занимались бизнесом, но именно корпорация возникла в 1998 году, то есть 23 года, получается. За это время какой путь пройден, когда было легче создавать, начинать, развиваться? Тогда или, допустим, сейчас?

Александр Орлов: Тогда, конечно, значительно сложнее было.

А почему?

Александр Орлов: Потому что не было ни знаний, ни опыта, я не понимал вообще, что это, чем я занимаюсь.

А с точки зрения отношений бизнеса и государства?

Александр Орлов: Тогда тоже было сложнее, тоже меня никто не знал, я никого не знал, поэтому сложнее было.

То есть это просто вы накопили личный опыт? И в этом все дело?

Александр Орлов: Да.

А как менялись условия, неважно, важен личный опыт?

Александр Орлов: Ну конечно, личный опыт, а как менялись условия? Ну, сейчас проще все, чем раньше.

А вот вы говорите: «Тогда меня никто не знал, поэтому было сложно». А понятие «меня знают» можно описать, кто должен вас знать и вы кого?

Александр Орлов: Когда много предприятий и много сотрудников у тебя работает, то у тебя выстраиваются какие-то отношения с разными структурами, государственными в том числе, и намного проще работать. У нас уже есть там свой представитель, у нас есть свой омбудсмен, скажем так, который наши интересы представляет где-то. Я могу ему позвонить, попросить о чем-то. Плюс, так как мы давно на рынке, нам доверяют, что мы не отравим кого-то. Опыт, который накапливается, помогает работать.

А это везде одинаково, важно именно это, как вы сказали: «Меня никто не знал, а теперь знают»?

Александр Орлов: Это важно везде.

В России, в Дубае, в Китае, в Гонконге? В Америке?

Александр Орлов: Да, в Дубае то же самое. Везде.

Везде надо контакты?

Александр Орлов: Конечно, и в Дубае в том числе.

А в Майами вы искали контакты?

Александр Орлов: Знаете, найти хорошего юриста или адвоката тоже непросто. Найти хорошего дизайнера, понимать, кто хороший технолог, вот в Майами, например, их же тоже мало хороших. А когда ты там работаешь, ты уже эти связи имеешь. Понимаете? Знать хороших рекрутеров, которые уже понимают, что ты не подведешь и тебе можно отправить лучшие кадры. То же самое с недвижимостью. Они тебе могут сказать: «Вот этот объект еще не в рынке, но очень хороший объект, хотите, первым его посмотрите?» То есть это все вот так работает.

В Дубае тот же список лиц или другой?

Александр Орлов: Примерно то же самое.

А у нас тоже все начинается с адвоката или все-таки надо какого-нибудь главу управы знать?

Александр Орлов: Нет, сейчас уже не нужно никаких госчиновников знать.

То есть, когда вы открываете новый ресторан на Патриарших прудах, вам нужно знать риелтора, адвоката?

Александр Орлов: Риелтора в первую очередь.

Может быть, местных жителей?

Александр Орлов: Есть активисты среди местных жителей, вот их надо знать. С управой тоже надо дружить, конечно.

В Дубае надо дружить с управой?

Александр Орлов: Надо, надо.

А в Майами надо?

Александр Орлов: Тоже. Но в Дубае, например, надо дружить с организацией Civil Defense, которая выдает лицензию на работу. Они должны приехать, принять объекты, подключить газ, сказать, что там все безопасно, и дать разрешение на работу. Иногда эту инспекцию можно ждать три месяца. А мы подружились с руководителем инспекции, он за несколько дней выдавал разрешения.

Как у вас хватает времени и сил в таком количестве мест на Земле успевать подружиться?

Александр Орлов: Самолеты.

Поэтому вы не готовите, а живете в отелях?

Александр Орлов: Да.

Вы, кстати, сказали, что в России сейчас уже не надо так сильно знать управу. Раньше надо было больше знать?

Александр Орлов: Наверное, сейчас тоже, просто уже знают нас всех, у нас есть специалисты, которые этим занимаются, именно получают разрешительную документацию, они ходят во все эти организации, управы, департаменты и получают лицензии. Они как раз всех знают, и они нас представляют, эти люди у нас уже работают по многу лет, и все знают, что мы — это вот этот человек.

Мы начали разговор с «наезда» со стороны «Мужского государства». А вообще с «наездами», может быть не с публичными, вам приходилось сталкиваться?

Александр Орлов: Что вы имеете в виду под «наездами»?

Я с трудом могу себе представить, так, пофантазировать, но в 1990-е, даже еще в конце, все, что имело окна, двери, могло быть разбито камнем, а то еще и хуже, в то время были такие защитники, их «крышей» называли?

Александр Орлов: Не было никогда такого.

Значит, это легенда про то, что каждый метр площади в Москве нуждался в «крыше» в то время?

Александр Орлов: То, что вы говорите, было в начале 1990-х. К концу уже нет, более того, у меня просто было много друзей из этой сферы.

Из какой?

Александр Орлов: Из этой, которые приходили и «наезжали», поэтому там как-то никогда даже не было мысли об этом.

Потом всякие проверки, надзоры «наезжают».

Александр Орлов: Приходилось лавировать, они больше не «наезжали», а приходили и что-то говорили. Приходилось находить какие-то компромиссы.

Сейчас вообще ни тех ни других?

Александр Орлов: Чисто все, вообще чисто. Все абсолютно законно.

Политика вас как-то интересует или вам не до нее вообще?

Александр Орлов: Не до нее. Все, что касается внешнего мира, меня не особо напрягает.

А внутри что у вас может вызвать гнев?

Александр Орлов: Сегодня это было несколько раз: я кричал, ругался на своих сотрудников, подчиненных, которые где-то, мне показалось, недоработали, где-то забыли, где-то что-то еще сделали, вот тут я выхожу из себя очень быстро и потом быстро прихожу назад в себя. А на другое влиять невозможно, зачем на это злиться?

На что вам денег не хватает?

Александр Орлов: На самолет.

А вы хотели бы?

Александр Орлов: Да.

Я читал, что вы в космос хотели.

Александр Орлов: И в космос, но в космос уже можно без проблем сейчас, там 250 тысяч долларов, по-моему, стоит полет.

Хватит, да, можно оторвать?

Александр Орлов: На это хватит. Насчет самолета — пока не могу себе позволить.

Насчет образования. Я читал, что сначала вы хотели быть поваром, быть поваром вам не дали, потом в двух институтах вы поучились.

Александр Орлов: Нет, я поступил в МИСИ, он мне не подошел. Я перешел в Российский экономический университет имени Плеханова, Плешку закончил и поступил на второе высшее в МГУ. Потом я во ВГИК поступил. Я там вместо трех лет два года отучился, не окончил, на продюсерский факультет.

А клиническую психологию [в МГУ] окончили?

Александр Орлов: Да, я окончил, получил диплом, все как положено. Я, в принципе, уже даже недавно начал психотерапией заниматься. Не так давно я взял первых пациентов.

Вас это чисто лично увлекает? Ясно, что вы не будете зарабатывать этим.

Александр Орлов: Да, это очень интересно. Правильно это делать. И когда ты понимаешь, что есть какой-то результат, это очень мотивирует.

Когда вообще лучше учиться, в молодом возрасте или во взрослом?

Александр Орлов: Первое образование необходимо для общего развития, на мой взгляд, а второе, или, как сейчас называют, магистратура, после 25 лет нужна, чтобы развивать себя таким образом.

Когда вы лично принимаете кого-то на работу, есть же какой-то уровень людей, которых вы принимаете лично? Вам интересно, что он окончил?

Александр Орлов: Я, честно говоря, спрашиваю изредка, что он окончил. Для меня важно, чтобы у него было образование, если это управление, именно топ-менеджер.

В рейтинге важных строчек образование, личный опыт, рекомендация?

Александр Орлов: Это все должно быть, естественно, профессиональный опыт, рекомендации, правильное образование, желательно математическое, но сейчас такой кризис кадров в нашей сфере, не только в нашей, в любой сфере вообще кадров мало, поэтому иногда приходится идти на компромиссы.

Кстати, кадров мало не только управленческих, но сейчас повсюду нет просто работников, они кончились.

Александр Орлов: Да, всяких мало.

Что у вас в ресторанах происходит с этим?

Александр Орлов: Тоже бьемся, переманиваем, «хантим», поднимаем зарплаты, что делать, как все, везде кадровый голод, абсолютно везде.

На цены это все влияет?

Александр Орлов: Не думаю, мы не можем поднимать цены, потому что конкуренция вокруг, у них такие же цены. Если мы поднимем, то люди пойдут туда. Клиенты, я имею в виду.

И еще вы занимались кино. Два года учились на продюсера, потом бросили учиться, стали уже практиковать на свои деньги. Три фильма сняли, последний — в 2014 году, с тех пор не снимаете. Почему?

Александр Орлов: Потому что это такой бизнес, которым надо очень плотно заниматься, только этим надо заниматься, и чтобы зарабатывать в этой сфере, нужно погружаться очень плотно в это, совмещать не получится. Это серьезный, очень энергозатратный бизнес, интересный, творческий, но тут надо вникать в детали, погружаться во все это, это не так просто: взять и снять кино одно. Если ты хочешь зарабатывать, ты должен системно этим заниматься, снимать минимум 10-12 фильмов в год, какие-то из них будут доходные, какие-то будут по нулям, какие-то будут «минусовать», но в целом будет прибыль.

Почему вообще вас это заинтересовало и вы пошли учиться, потом снимали кино. Откуда это?

Александр Орлов: Мне всегда хотелось, у меня мечта была такая, поработать в мире кино.

Поваром вы хотели быть, а кинопродюсером мечтали?

Александр Орлов: Да.

То есть это было больше, вы гораздо больше этого хотели?

Александр Орлов: Больше хотел, да.

Ну и сейчас, мне кажется, вы больше всего хотите бани. Судя по тому, как вы об этом даже вкратце говорите. Я еще хочу у вас вот что спросить. Похоже, что вы многое делаете просто потому, что вам нравится?

Александр Орлов: А я все делаю то, что мне нравится.

Или все-таки вы вам нравится то, где хорошо зарабатываются деньги?

Александр Орлов: Нет. Первично мне должно нравиться, а вторично оно должно доход приносить.

Бани — это хобби, как картины?

Александр Орлов: Нет-нет, это не хобби, это бизнес, причем банная сфера значительно проще, чем ресторанная. Рестораны — это вообще самый сложный бизнес. Намного проще строить небоскребы, чем заниматься ресторанами. Причем зарабатывать, строя небоскребы, можно значительно больше. Когда я начал этим заниматься, я еще не осознавал, что он такой непростой. А банный проще, и он приятный, дает людям здоровье, хорошее настроение, делает чистыми физически…

Если он такой прибыльный, почему мы не знаем банных сетей? У вас появится первая, да?

Александр Орлов: На самом деле, есть банные сети, вы просто об этом не знаете, они не на виду почему-то.

Последний мой вопрос, наверное, будет вот о чем. Я просто буду загибать пальцы, чем вы заметно занимаетесь: ресторанами в очень большом количестве мест, занимались кино, на телевидении и в программе снимались, спортом занимаетесь, картины коллекционируете. Вы каждый день все это делаете?

Александр Орлов: Каждый день.

Все, что я перечислил?

Александр Орлов: Каждый день, конечно.

А как это возможно?

Александр Орлов: Нет, я же не коллекционирую картины каждый день, но спортом я занимаюсь каждый день почти что.

А управляете таким количеством ресторанов?

Александр Орлов: У меня везде есть управляющие компании, в некоторых странах есть партнеры, которые на себя берут многие вопросы, это всех зарубежных активов касается, всех зарубежных проектов. Поэтому вполне нормально, человек может вообще организовать себя как угодно, главное захотеть.

У вас есть моменты, когда вы ничего не делаете, просто думаете о чем-то, но думаете расслабленно и абстрактно?

Александр Орлов: Нет. А, есть! Я поэтому и люблю самолеты. Когда я лечу куда-то, особенно далеко, я специально не подключаю телефон к самолетной сети Wi-Fi, и у меня есть момент, когда я свободен.

Так вот почему вы так часто летаете, это единственное место, где можно от нас скрыться. Спасибо за интервью!

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

Семен Новопрудский о последствиях превращения науки в бизнес — Газета.Ru

На днях были вручены все Нобелевские премии. У меня есть личный кандидат на Нобеля – не по литературе, как можно подумать, глядя на мою физиономию, а по физиологии и медицине. Главный эпидемиолог Швеции Андерс Тегнелл последние два года практически в одиночку спасал попранную честь науки и здравого смысла. И, в каком-то смысле – честь самого человека как биологического вида, раз уж мы все еще называем себя cловом sapiens.

Тегнелл сумел противостоять гигантскому внешнему и внутреннему давлению и на основании достоверных знаний дал возможность Швеции жить почти нормальной жизнью, пока весь остальной мир буквально сходил и продолжает сходить с ума. Спокойствие и профессиональная честность ученого, опора на факты и здравый смысл в наше время оказались сродни подвигу мифического героя в античности. Я понимаю, что Тегнеллу Нобель не светит: он не совершил научных открытий. Он просто остался рыцарем истины, когда многие его коллеги коллективно начали предавать ее.

В последние два года мы на своей шкуре убеждаемся в том, что наука как институт во всем мире переживает, возможно, самый большой кризис со времен Аристотеля, который и предложил первую классификацию наук.

Когда человечество столкнулось с новой глобальной болезнью и человечеству экстренно понадобились научно обоснованные объяснения происходящего, максимально точный прогноз развития событий, а главное, эффективные способы лечения тяжелых больных, мы не получили ни того, ни другого, ни третьего.
И случилось это из-за тотального повсеместного превращения фундаментальной науки в прикладную. Даже уже почти в отрасль «народного хозяйства».

Наука в современном мире озабочена не столько поиском истины, сколько погоней за прибылью. От науки требуют денег и «ништяков», экономической эффективности и практической пользы здесь и сейчас.

При этом гуманитарные науки становятся сферой обслуживания конъюнктурных политических интересов государств и элит, а естественные науки – коммерческих.
В результате ровно в тот момент, когда от науки ждут в буквальном смысле физического спасения человечества от конкретной напасти, она (наука, а не напасть) оказывается совершенно беспомощна. Причем именно из-за катастрофического недостатка достоверных фундаментальных знаний о предмете угрозы. Все прогнозы ученых – что вирусологов, что математиков, строящих свои модели относительно хода пандемии, – вирус цинично обманывает.

Вот свежая история, нагляднее некуда характеризующая роль и даже, пожалуй, «позу» науки в современном мире. На днях председатель комиссии по коронавирусной инфекции COVID-19 самого авторитетного международного медицинского журнала планеты The Lancet, профессор Колумбийского университета Джеффри Сакс распустил группу ученых, изучавших происхождение коронавируса. А знаете, почему? Потому что некоторые члены этой группы были связаны с американской некоммерческой организацией EcoHealth Alliance. А та, в свою очередь, сотрудничала с Институтом вирусологии из китайского города Ухани, где в конце 2019 года зафиксировали вспышку COVID-19. Бинго!

Расскажут вам люди, чья карьера и зарплата напрямую зависят от сотрудничества с уханьским Институтом вирусологии, о том, что оттуда произошла неконтролируемая утечка вируса – если так было на самом деле? Да ни за что.

Проблема еще шире и опаснее: ученым-вирусологам как научной корпорации в принципе невыгодно признавать искусственное происхождение вируса – это прямо скажется на финансировании их исследований.

Из тотальной коммерциализации науки проистекает еще одна беда, которую обнажила пандемия. Мы пока не умеем лечить вирусные инфекции и конкретно вирусную пневмонию – главную причину смертей по всему миру при COVID-19. Но после начала пандемии ученые при поддержке бизнеса дружно начали разрабатывать вакцины, а не лекарства от болезни, которая за неполных два года, по официальным данным, убила около 5 миллионов человек. Почему?

Потому что вакцины можно сделать быстро, продавать в неограниченных количествах и, главное, их колют здоровым (по крайней мере, на момент укола не болеющим ОРВИ или ковидом – такое правило действует во всех странах мира) людям.

С лекарствами от ковида такой номер не пройдет: сделать их сложнее, регистрировать дольше и невозможно манипулировать результатами применения. Если больной умирает при лечении конкретным лекарством – это неоспоримое доказательство его неэффективности.

Появились миллиардеры, заинтересованные в продлении жизни, – ученые на их деньги начинают исследовать способы биохакинга, и начинается бум генетических исследований. А когда, например, советской власти не понравилась генетика, она сгноила в тюрьме великого ученого Николая Вавилова и объявила генетику «продажной девкой империализма».

Военные в разных странах вообще стали едва ли не главными заказчиками научных исследований. И результаты не заставили себя ждать. Теперь человечество впервые в истории может похвастать оружием, способным истребить всех людей на Земле в считанные минуты и гарантированно испепелить все живое. Но зато не в состоянии справиться с крошечным вирусом.

Разумеется, всем нам хочется пользоваться достижениями научно-технического прогресса. Разумеется, лучшие достижения науки невозможно внедрить в жизнь без бизнеса или госзаказов – без коммерческого серийного производства.

Связка науки и бизнеса будет существовать всегда, пока будут живы люди. Это разумно и правильно. Но это не значит, что наука может и должна становиться только прислужницей бизнеса и политики.

От ученого нельзя требовать быть крепким хозяйственником или заниматься исключительно тем, что имеет понятную бизнес-перспективу. Финансировать исследования не значит покупать с потрохами научную репутацию ученого. Поиски истины и попытки максимально полно узнать суть мироздания важнее любых других целей науки. Кроме одной: спасать людей, когда им угрожает опасность.

У нас нет лекарств от ковида в том числе потому, что люди не занимались в достаточной степени изучением вирусов как таковых. Бактериями мы занимались больше и поэтому больше знаем о них. И с бактериальными инфекциями боремся гораздо лучше.

Когда политики и сами ученые жалуются на засилье конспирологии или массовое недоверие людей к знаниям, надо задаваться вопросом о первопричинах этого недоверия. Если вы открыто используете науку для решения прикладных бизнес-задач или политического контроля, если ученые постоянно ошибаются или намеренно лгут в корыстных целях заказчиков их исследований, а в момент реальной беды научные знания, мягко говоря, не выручают, такую реакцию людей вполне можно понять.

Известный мем о «британских ученых» как символе бессмысленных ненаучных исследований или глупых квазинаучных выводов сейчас запросто можно заменить на слова «вирусологи прогнозируют…». Похоже, с такой же степенью достоверности прогнозировать ход и исход пандемии могут астрологи и экстрасенсы.

Научные технологии способны озолотить тех, кто воплотит их в жизнь, и даже первооткрывателей, если те успеют запатентовать свое открытие. Но истина не продается. Более того, она может оказаться категорически неприятной ни для спонсоров, ни для государственных чиновников.

Нет коммерчески или политически обоснованного ответа на вопрос, зачем каким-то людям платить зарплату за изучение истории ацтеков, поэтики умерших много веков назад поэтов, прелестных кварков, создание принципиально невозможных в земных условиях химических соединений (современная химия занимается и этим).
Ответ на вопросы о пользе вроде бы бесполезного знания вообще кроется не в материальной сфере. Способность к отвлеченному «бесполезному» знанию – важнейшее отличие человека от животного. Вместе с искусством наука делает нас теми самыми «sapiens», разумными существами, которыми мы себя провозглашаем.

Бобры строят жилье покруче нас. У муравьев рациональная общественная жизнь будет потоньше человеческой. Мы не летаем, как утки, поем не лучше соловьев и не плаваем, как дельфины. Свой язык есть у многих животных и даже у растений. Но только мы способны задавать абстрактные, не имеющие отношения к прямому биологическому выживанию вопросы. Те, из которых и рождаются науки. Только человек ищет истину, не ограничиваясь добычей материальной пищи.

В этом смысле наука и искусство выше бизнеса и политики. Они надстройка, без них вроде можно выжить, но плохо получается жить. При этом наши животные инстинкты никуда не исчезнут, а в природе есть то, что живет намного дольше нас – от черепах до многолетних растений. Наука сдерживает нас – в идеале, конечно – от расчеловечивания.

Если мы сведем свое существование к гаджетам, тупому нажатию на кнопки, бесконечным медицинским процедурам, независимо от состояния здоровья, человек разумный исчезнет. Мы превратимся в забитое и запуганное безмозглое животное, которое пытается уцелеть любой ценой с помощью набора из нескольких автоматических действий, не думая ни о чем другом.

Наука – тот самый свет, который наполняет нашу довольно темную и очень короткую жизнь, этот путь из небытия-до в небытие-после, хоть каким-то смыслом. Поэтому любой кризис науки – всегда кризис всей нашей жизни как таковой.

C чего начать свой бизнес Как начать малый бизнес с нуля mp3 download (18.01 MB)